Художка про бизнес

— Почти на месте, — дружелюбно сообщил водитель. — Видели, указатель уже проехали?

Олег кивнул ему в зеркало заднего вида и снова уставился в окно. Где-то слева растянулся, изгибаясь, Черноголовский пруд — на экране смартфона он выглядел жирной запятой. Пунктуационно запятая отделяла суету московскую от… От чего — Олег не знал: в темноте позднего сентябрьского вечера незнакомый пейзаж сложно было разглядеть. Он оторвал взгляд от размеченного мира Яндекс Карт и посмотрел в окно на мир рандомный.

— А сами откуда? — спросил водитель.

— Из Москвы, — ответил Олег.

— К нам туристом? Места приехали посмотреть?

— Нет, на конференцию.

— Что, правда? — Водитель снова уставился в зеркало. — Кому надо в Ногинске конференцию проводить?

Олег не знал. Это был уже второй таксист за вечер, с одинаковым выражением провинциального недоумения на лице задавший один и тот же вопрос, — словно Олег был не обычным пассажиром, а местной аномалией, требующей немедленного объяснения.

Всё началось каких-то двенадцать часов назад с груды невыглаженных рубашек — верный признак того, что у Олега наконец-то наступил выходной. Глядя на единственный свободный день в календаре, с трудом выкроенный из плотного графика, он испытывал сложное, противоречивое, но удовлетворение… Хотя в жизни постинформационного офисного затворника ничто не длится долго.

Священный скрипт «не думать о работе в выходной» дал сбой: не то привычка, не то бессознательная прозорливость офисного планктона, а может, и знак свыше заставили его проверить почту, где и было обнаружено приглашение на «Что делать 2.0».

В письме излагалось, что, во-первых, престижная IT-конференция, мечта любого специалиста по нейросетям, почему-то пройдет не традиционно в Москве, а в подмосковном Ногинске. Во-вторых, среди спикеров внезапно оказался он сам — Олег Мартов: не матёрый айтишник из Долины, а бывший учитель русского языка, который однажды пришел в машинное обучение, да так и остался.

Именно это сочетание — перенос столичного форума в райцентр и его неуместная кандидатура — превращало солидное мероприятие в какой-то выездной паноптикум с главным экспонатом — Олегом Мартовым! Олег ощущал себя гуманитарием на фоне тяжеловесов IT-индустрии, восковой фигурой Пушкина на выставке трансформеров.

В довершение всего, эти самые устроители умудрились потерять его в списках, спохватились в последний момент, одним письмом обнулили Олегу планы и превратили утро в хаос срочных сборов. Правда, в конце письма они извинились и даже, расщедрившись, пообещали возместить расходы на срочную дорогу. Теперь следовало совершить с полдюжины звонков, забронировать отель, собрать вещи, пробежаться по всевозможным срочным встречам и вызвать такси до Ногинска.

К вечеру Олег оказался совершенно выжатым собраниями и переговорами. Еще эта глупая ссора с Леной утром. Зато всё остальное прошло по плану, и чуть потолкавшись в Реутово, меньше чем за час Олег без проблем домчался из центра Москвы в Ногинск. А вот дальше случилось неожиданное: ближе к одиннадцати ночи он — окрылённый перспективой поесть и быстренько лечь спать — влетел в гостиницу… и узнал, что его бронь в системе отсутствует, как и свободные места в отеле.

Полчаса препирательств с администратором закончились полным и безоговорочным поражением. Олег стоял под звездным небом Ногинска и переваривал случившееся. Бронь не потерялась, её не сняли — она просто отсутствовала. Холодное, безжалостное слово, выплюнутое бездушной CRM-системой Олегу в лицо. Не человеческая ошибка, за которую можно было оттаскать кого-то за ухо, как это делали мудрые предки, а стерильный системный сбой. Пустая ячейка в базе данных, где должна была быть его фамилия. Мир от этого, конечно же, не рухнул. Просто система отеля вышвырнула Олега за гостеприимные двери вон.

Происходящее больше не являло собой паноптикум, а напоминало артхаусный фильм, снятый режиссером, упивающимся абсурдом происходящего. Но он, Олег, так и оставался главным экспонатом этого затянувшегося перформанса с, казалось, недостижимым финалом — удобным гостиничным матрасом.

Он снова вызвал машину, ткнув в карту и нажав «позвонить» у первой же точки, обещавшей ночлег. Безликий женский голос из другой ячейки сотовой сети подтвердил наличие свободного номера, и вот такси снова везло его, уставшего и голодного, по ночному городу. Олег уже не надеялся на ужин или хотя бы перекус.

Голос пытливого водителя вырвал его из воспоминаний:

— Так что за конференция-то у вас?

И Олегу пришлось объяснять.

Сначала с водительского сиденья доносилось лишь мерное сопение, но потом оно сменилось восхищенным «О-о-о!».

— Это вы, получается, роботов думать учите?

— Вроде того, — устало кивнул Олег. — На сказках.

— На сказках?! — Водитель удивился. Не тому, что машины думают. А что на сказках. — Ну, дела! Чего только не придумают.

Олег усмехнулся про себя. Он почти видел, как в воображении таксиста смешались избы на курьих ногах, гуси-лебеди и трансформеры, играющие на гуслях.

Они ехали по пустынной ночной улице, когда за поворотом показалась хижина с пулемётом MG 34 на дощатой крыше. Настоящим. С патронной лентой, лениво перекинутой через корпус. Тусклый свет фонаря освещал его длинный ствол, наведенный куда-то вдаль. Олег и водитель одновременно повернули головы в сторону предполагаемой цели — метрах в трёхстах блаженным голубым неоном светила вывеска новостного телеканала.

Олег поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида. Тот молча кивнул — не то в знак согласия, не то просто признавая, что они оба видят один и тот же сюжет.

«Оружие прошлого целится в оружие настоящего», — Олег подумал, что нужно будет записать эту мысль. В его артхаусном фильме явно разворачивалось новое действие.

— Сурово, — прокомментировал он вслух.

Такси проехало последние метры и остановилось. Олег засобирался. Водителя его поспешность явно огорчила.

— Ну вот, быстро доехали… вы, это самое, запишите мой номер, может еще нужно будет… по городу или окрестностям, звоните. Я с удовольствием подвезу, а вы расскажете про это… машинное обучение.

— Хорошо, — покорно ответил Олег, записал номер, по которому не собирался звонить, расплатился и наконец сбежал из машины.

Прохлада сентябрьской ночи заставила его плотнее запахнуть куртку. Воздух здесь был на удивление чистым, пахло сырой землей и хвоей — резкий контраст с выхлопной духотой Москвы. Он стоял перед наглухо закрытыми деревянными воротами. Но мерцание гирлянд и теплый свет из домика рядом обещали тишину и уют. На стене Олег заметил табличку с надписью: «Моя территория — мои правила». После дня, которым управляли только системные сбои, эта жесткая декларация порядка, где хозяин отвечал за всё, казалась единственным островком здравого смысла. Ему захотелось на эту территорию.

Взгляд скользнул по вывеске с названием места. Простые, рубленые буквы. «Гуси-Лебеди», — прочитал Олег, и на секунду ему показалось, что это обман зрения.

Это были те самые гуси-лебеди, которые полчаса назад смешивались с трансформерами в его мысленной картинке. Теория Олега, что он — экспонат абсурдного перформанса, рассыпалась в прах. Он был не экспонатом, а собеседником — с ним общались. Странное место не просто угадывало его случайные мысли, оно будто бы подсказывало, вступая с ним в таинственный диалог планетарного масштаба.

Эта иррациональная мысль на мгновение выдернула его из апатии. Он просто стоял и смотрел на буквы, чувствуя, что здесь, у этих ворот, привычная логика мира больше не работает.

Олег пошел на свет из домика. На стеклянной двери, на уровне глаз, виднелась надпись «Дверь в мечту», вот только первая буква почти стерлась, преобразив констатацию в призыв «...верь в мечту». И что удивительно, он поверил — и открыл дверь.

За стойкой присутствовала девушка-администратор с именем Мария на бейдже. Ее образ был безупречной частью антуража: тугая русая коса и платье фольклорного кроя. Сам домик, снаружи выглядевший избой, внутри имел классический итальянский интерьер, но с березовыми вениками на стенах и восточными медными тюрбанами на полках. В углу паровые часы времён Дюма-отца и фотонный фонарь напоминали о европейской традиционной культуре и о чём-то китайском. «Эклектика — мать маркетинга», — подумал Олег. Артхаус становился реальнее, но контрастировал с запахами древесной смолы и чем-то неуловимо-чистым. Из невидимых колонок тихо лилась мелодия свирели, простая и бесконечная.

Олег отчаянно старался не клевать носом, пока Мария что-то щебетала и щелкала по клавиатуре бионогтями. Чтобы не уснуть прямо за стойкой, Олег продолжил изучать интерьер. Взгляд выхватывал из окружения всё больше занятных деталей: массивная винтовая лестница наверх, картины, на которых какие-то боги демонстрировали стабильную версию нирваны. Их выражения передавали финальную сборку покоя — не альфа, не бета, а омега: ту, которую можно смело выкладывать в прод без откатов и багов. «А вот апдейты — для смертных», — подумал Олег, снова взглянул на стойку и заметил стопку одинаковых книг в светлых переплётах. Название на верхней было выведено золотом: «Код Баюн». Сказки и код, почти как в его мыслительном эксперименте в такси. Олег улыбнулся. Кажется, он наконец-то в нужном месте.

Мария закончила вносить данные и подняла на него внимательный взгляд. Гость стоял, погруженный в свои мысли, и смотрел на стопку книг.

— Олег Артемьевич? — тихо позвала она. Он вздрогнул, словно очнувшись.

— А? Да, простите, задумался.

— Все в порядке? — участливо повторила она.

— Если не считать того, что я готов съесть мамонта и проспать до следующей геологической эпохи, то да, все отлично. — Олег старался держаться молодцом и даже пытался шутить. Мысль о том, что наконец-то попал по адресу, он оставил при себе.

— Наши гости восстанавливаются гораздо быстрее, — Мария улыбнулась. Это была не дежурная улыбка персонала, а спокойная уверенность человека, который просто констатирует факт.

— Правда? Используете нейросеть для оптимизации сна?

Ирония в его голосе была уже не колючей, а скорее любопытствующей. Но администратора это, кажется, совершенно не смутило.

— Всего лишь сочетание комфортного матраса, свежего воздуха и нашей заботы о гостях. Вы сами скоро сможете в этом убедиться. После легкого перекуса, конечно.

Слово «перекус» сработало как электрошок. Олег выпрямился.

— Перекуса?

— Вы же упомянули мамонта. Кухня уже закрыта, но я распорядилась, чтобы для вас накрыли в ресторане. Принесут пирожки, томились в печи в ожидании, и смородиновый морс. А пока я объясню, как пройти к номеру.

Она быстро отстучала что-то на клавиатуре и начала объяснять, но Олег уже не слышал. Все его сознание было поглощено образами, ставшими в этот день священными: удобный матрас, печь и пирожки со смородиновым морсом, хорошо бы горячим. Когда он ел в последний раз? Кажется, это было в другой жизни.

— Мы можем сделать для вас что-нибудь еще? — Вопрос Марии выдернул Мартова из размышлений о еде.

— Не знаю даже. Разве что перенести конференцию на пару часов, чтобы я успел выспаться, — пошутил Олег.

— Мы сделаем все, чтобы вы хорошо отдохнули. Такое серьезное мероприятие должно пройти успешно.

— Да, и тема серьезная, и работа… Машинное обучение. — Фраза Олега повисла в воздухе, неуместная, как технический термин на детском утреннике. Олег ждал дежурной улыбки, но Мария лишь чуть наклонила голову и спросила:

— Контролируемое индуктивное обучение?

Олег замер. Администратор фольклорного отеля не должна была знать этих слов.

— Да.

— А какая область? — поинтересовалась Мария с искренним любопытством.

— Обработка естественного языка. Обучаю ИИ на русских сказках.

— Почему на них?

Вопрос прозвучал без тени удивления. И от этой спокойной деловитости Олег, вместо того чтобы свернуть в присущую ему иронию, вдруг заговорил — впервые за день без внутренней цензуры:

— Потому что у машины нет детства. А у нас оно есть. Нас с пеленок «прошивают» историями. Про Колобка, который докатился… до лисы. Про серого волка, который вдруг начал служить дураку. Про репку, которую можно выдернуть только коллективным усилием. Это наша базовая операционная система. А у машины — голая логика. Она поймет, что волк — хищник, но никогда не поймет, почему он в сказке вдруг становится помощником, почему без мыши не могли вытянуть репку. Для нейросети это сбой в данных.

Он сделал паузу, подбирая нужные слова.

— Я пытаюсь встроить в ее код эту… базовую культурную прошивку. Коллективное бессознательное, если хотите. Научить ее не просто вычислять, а догадываться. Чувствовать подтекст. Учу, как поступать, когда в идеальный алгоритм вмешивается абстракция. — Олег вспомнил перипетии прошедшего дня и добавил: — Или абсурд. То, что мы обычно называем жизнью.

Он умолк, ожидая вежливого недоумения. Или вопроса. Но Мария не спросила. Только едва заметно улыбнулась и кивнула на стопку книг:

— Если любите истории, возьмите книжку на память. Почитаете здесь или на обратном пути.

— Да-а? Спасибо. — Олег взял верхнюю книгу и снова внимательно посмотрел на обложку.

Тут компьютер администратора пиликнул уведомлением.

— Ваш перекус готов, — улыбнулась Мария, взглянув на монитор. — Горячий смородиновый морс и наши фирменные пирожки «по-булгаковски». Говорят, это был любимый рецепт Михаила Афанасьевича. Я провожу вас.

Олег быстро опустошал тарелку с пирожками, запивая их морсом и наслаждаясь разливающимся по телу теплом и ощущением сытости. Последний глоток поставил точку: все сложные процессы в его сознании остановились, уступив место одной простой цели: добраться до кровати. Он откинулся на мягкую спинку дивана и блаженно улыбнулся, представляя удобный матрас и кристально чистое, до хруста, постельное белье.

Вернувшись к стойке администратора, он получил магнитный ключ и пожелание спокойной ночи. Спустя минуту Олег уже шагал по деревянной дорожке в сторону пруда, впервые увиденного им на карте. По обеим сторонам тянулись низкие фонари — чуть выше колена, их свет мягко выхватывал из окружающей темноты контур дорожки. Впереди и чуть правее, метрах в пятидесяти, где начинался сосновый лес, покачивались гирлянды — тёплые точки света, закреплённые на лёгких деревянных каркасах.

Фонари и дорожка закончились. Олег шел по траве — ровной, ухоженной, пружинистой. Он не сбавил шага, только вслушался в характерный звук: как трава отзывается под ногами. Воздух можно было пить, как из прохладного ручья.

В темноте внезапно щёлкнула птица — словно приказала остановиться.

Олег замер.

Перед ним стоял аккуратный двухэтажный корпус с галереей балконов и множеством одинаковых дверей.

«Наверно, оно», — поразмыслив, Олег решил, что вряд ли здесь так уж много жилых корпусов.

Найдя свой номер, он приложил ключ к замку и легко толкнул дверь. Открылась без звука. Олег нащупал выключатель. Щелчок. Свет. Наконец-то.

Он хотел в душ и спать, поэтому взгляд скользил по обстановке, не задерживаясь. И все же споткнулся и снова замер.

Со стены на него задумчиво и немного испытующе смотрел Булгаков. На соседней стене — огромный черный кот с рюмкой в лапе. Бегемот, без сомнений. Под котом — табличка: «С котом не разговаривать!».

Олег мысленно кивнул. Уговор дороже денег. Значит, с писателем поговорить можно? На эту тему инструкций не было.

Бросив сумку, Олег скрылся в душевой. Горячая вода смывала с него дорожную пыль и весь этот безумный день, слой за слоем. Обтерев уставшие мышцы мягким полотенцем, он рухнул на кровать и уставился в потолок. Лампы у изголовья чертили на его поверхности светящиеся круги. Похоже на посадочные огни для НЛО. Чего только не придумает перегруженный мозг.

— Спокойной ночи, — сказал он вслух и добавил, вспомнив табличку: — Это я Михаилу Афанасьевичу. Не коту.

Проваливаясь в сон, Олег видел какие-то смутные образы прошедшего дня и сияние фонариков вдоль деревянных дорожек. Среди расплывчатых и зыбких, как желе, мыслей выделилась одна более или менее внятная. Он понял, что забыл, где оказался. Разумеется, он помнил, что находится в городе Ногинске, в гостинице на берегу пруда… этого, как его… Черноморьева? Нет, Черномор — это у Пушкина… Черногорского? Да нет же, Черноголовского. Точно. Но название места… Название стерлось из памяти. Хотя он точно знал, что читал его на вывеске.

Олег поморщился, не открывая глаз, и усилием воли задвинул этот вопрос куда-то на периферию сознания. Завтра. Все завтра.

А сейчас — спать. Перед его туманным мысленным взором поплыли цветные пятна, потянулись к небу бесконечные сосны, полетели серые птицы, выстроившиеся в клин… «Гуси-Лебеди».